Трансграничные схемы финансирования экстремистской деятельности

Экстремистская деятельность в современных условиях приобретает все более транснациональный характер, что проявляется, в частности, в усложнении каналов и механизмов ее финансирования. Речь идет о трансграничных финансовых схемах, использующих как традиционные, так и цифровые методы перевода и легализации средств. В условиях глобализации и цифровизации экономики, экстремистские организации все активнее используют офшоры, электронные кошельки, криптовалюту, международные благотворительные и религиозные фонды для маскировки финансирования своей противоправной деятельности.

По оценке ряда специалистов, финансирование экстремистской деятельности занимает центральное место в обеспечении функционирования радикальных структур, без которого невозможна реализация их целей и задач. Наиболее опасным аспектом является высокая степень латентности подобных преступлений, трансграничный характер переводов, а также участие в них различных категорий субъектов – от религиозных организаций до международных организаций и криминальных сообществ [1].

Финансирование экстремистской деятельности представляет собой целенаправленное предоставление денежных либо иных материальных средств лицу, группе лиц или организации, с осознанием того, что они будут использованы для подготовки и/или осуществления действий, направленных на разжигание социальной, национальной, религиозной розни, насильственное изменение основ конституционного строя и другие цели, квалифицируемые как экстремизм.

Особую опасность представляет трансграничное финансирование, то есть поступление средств из–за рубежа или их перевод в иностранные юрисдикции с целью сокрытия источника, маршрута движения и получателя. Как отмечается в работе А.А. Спиридонова, такая деятельность отличается рядом криминалистически значимых признаков: организованностью, системностью, высокой латентностью, транснациональностью, а также использованием сложных схем маскировки и легализации капитала [2].

В современных условиях ключевым фактором устойчивости экстремистских структур является не только идеологическая база, но и наличие стабильных каналов финансирования. Практика последних лет показывает, что трансграничные схемы финансирования становятся все более изощренными, используя современные технологии, международные правовые пробелы и слабость национальных систем контроля. Особое значение приобретает фактор анонимности финансовых транзакций, а также интеграция экстремистских сетей с элементами организованной преступности и теневого бизнеса. Как отмечается в исследовании К.–И.Г. Амирова, многие радикальные исламские группировки, в том числе признанные террористическими, финансируются изначально из легальных источников – например, из благотворительных пожертвований верующих, поступающих через исламские фонды, банки и организации, формально выполняющие гуманитарные функции. Эти средства на первом этапе имеют легальный статус, однако в дальнейшем перераспределяются в пользу радикальных структур, что превращает изначально «чистые» деньги в «загрязненные» в рамках экстремистского финансирования [3].

Особую роль в обеспечении устойчивости транснациональных экстремистских формирований играют современные цифровые технологии.

Электронные платежные системы, криптовалюты и краудфандинговые платформы позволяют быстро, а главное – анонимно, переводить значительные суммы средств. При этом такие транзакции часто проходят через юрисдикции с низким уровнем контроля, либо маскируются под гуманитарные цели. По данным Росфинмониторинга, экстремистские организации активно используют такие платформы, как WebMoney, PayPal, Qiwi и другие, в том числе при участии третьих лиц, не подозревающих об истинных целях перевода [4]. Особого внимания заслуживает неформальная система денежных переводов хавала, представляющая собой устойчивый внебанковский механизм трансграничного перемещения финансовых средств, используемый преимущественно в исламских странах и этноконфессиональных диаспорах. Данная схема основана на принципе межличностного доверия между участниками, что позволяет исключить формальную фиксацию операций в банковской системе, а также минимизировать юридически верифицируемые следы транзакций.

Суть системы заключается в следующем:

лицо, намеревающееся перевести денежные средства за границу, передает наличные своему доверенному посреднику – хавалдару, который, в свою очередь, сообщает о необходимости осуществления выплаты своему партнеру, находящемуся в стране назначения. Передача происходит не через фактическое перемещение средств, а посредством договоренности между двумя хавалдарами. Получатель денег обращается к местному посреднику и, назвав условный код (пароль, фразу или идентификатор), получает необходимую сумму наличными. Финансовое обязательство между двумя посредниками впоследствии погашается через взаимозачеты, поставки товаров, услуги или иные формы расчетов, часто – с отсрочкой. Хавала широко применяется не только в легальных целях (например, для переводов между родственниками), но и в рамках финансирования экстремистской и террористической деятельности, в особенности – в условиях вооруженных конфликтов, слабого государственного контроля и экономической нестабильности.

Как отмечается в докладах международных экспертных групп, в том числе ФАТФ, системы типа хавала зачастую используются при организации скрытого финансирования структур, подпадающих под признаки экстремистских формирований, благодаря своей способности эффективно маскировать как источник, так и конечного получателя средств [5]. С точки зрения правоприменения, это создает серьезные сложности, поскольку отсутствует документальная фиксация транзакций, а сами операции осуществляются на основе доверительных соглашений между участниками, часто закрепленных клановыми или семейными связями [6].

Особо следует отметить латентный характер преступлений, связанных с финансированием экстремистской деятельности. Согласно исследованию А.Ю. Сагайдак и А.Д. Рубан, несмотря на постепенное увеличение количества зарегистрированных преступлений по ст. 282.3 УК РФ, общее число таких дел остается крайне низким. Так, с 2014 по 2017 гг. возбуждено всего 9 уголовных дел, тогда как характер распространения экстремистской идеологии и активность соответствующих структур указывают на значительно более широкий масштаб такой деятельности [7]. Это свидетельствует либо о низкой эффективности выявления, либо о сложности квалификации подобных преступлений в условиях постоянной трансформации используемых финансовых инструментов.

Формы трансграничного финансирования чрезвычайно разнообразны. Они включают как прямые переводы через международные банковские системы, так и использование подставных юридических лиц, некоммерческих организаций, религиозных объединений, культурных центров, а также фиктивных образовательных учреждений. Значительную часть таких финансовых потоков составляют средства, поступающие от политико –олигархических элит, симпатизирующих экстремистским идеям, или же замаскированные под культурно–просветительскую деятельность. Кроме того, экстремистские организации используют доходы от нелегального бизнеса: контрабанды оружия, торговли людьми, фальшивомонетничества, наркоторговли. При этом криминальные доходы часто отмываются через офшорные компании или через теневой сектор экономики, в том числе с участием легальных субъектов, не имеющих прямой связи с радикальной деятельностью. Именно здесь возникает ключевая проблема правоприменения: доказать осознание участником финансовой операции ее экстремистской цели, особенно если средства прошли несколько звеньев передачи, бывает крайне затруднительно [8].

В условиях эволюции финансовых технологий и постоянной трансформации преступных практик, направленных на финансирование экстремистской деятельности, приоритетным направлением государственной политики в сфере обеспечения национальной и международной безопасности должно стать формирование комплексного, многоуровневого механизма противодействия трансграничным финансовым потокам противоправного характера.

С учетом масштабности финансовых операций, сложности их маршрутизации и маскировки, необходимо внедрение автоматизированных цифровых платформ, ориентированных на обработку и анализ больших массивов данных, поступающих из различных источников: банковских, биржевых, криптовалютных и иных транзакционных систем. Одним из перспективных направлений является интеграция алгоритмов искусственного интеллекта и машинного обучения в систему финансового мониторинга – с целью выявления атипичных транзакций, сетевой активности организаций, подозрительной схемотехники движения средств и иных индикаторов, указывающих на потенциальную экстремистскую или террористическую направленность финансовой активности.

Вместе с тем, правовая система Российской Федерации требует существенной адаптации к изменяющимся реалиям финансовой безопасности. Актуальными мерами в этом контексте представляются:

1) введение расширенных критериев отнесения юридических лиц к субъектам потенциального финансового риска, в том числе с учетом трансграничной структуры владения и финансирования; 2) пересмотр и расширение перечня предикатных преступлений, с последующим включением в него новых форм экономической и цифровой преступности; 3) ужесточение режима контроля над деятельностью некоммерческих организаций, фондов, религиозных объединений и иных институтов гражданского общества, допускающих поступление средств из иностранных источников, особенно при наличии признаков их систематического взаимодействия с транснациональными экстремистскими структурами.

Отдельное внимание должно быть уделено регулированию деятельности цифровых платформ и сервисов, через которые возможна организация массового сбора денежных средств (краудфандинг, онлайн–донаты, сбор пожертвований).

Законодательно целесообразно установить обязательные процедуры идентификации доноров и получателей, а также механизмы отслеживания целевого использования средств, включающие обязательную отчетность, аудиторский контроль и сотрудничество с регуляторами.

Таким образом, трансграничное финансирование экстремистской деятельности представляет собой сложный и многослойный феномен, находящийся на стыке идеологии, криминала и международной экономики. Успешная борьба с данным явлением требует системного подхода, включающего превентивные меры, эффективное межведомственное и международное взаимодействие, а также развитие научных основ финансового мониторинга и криминологического анализа.