Проблемы регулирования цифровых прав как новой формы денег для целей ВЭД

Под Цифровыми правами в нашей стране и во всем мире понимается достаточно много разных видов прав. Пожалуй, в чем действительно сходятся разные страны (регионы), так это в том, что эти права существуют и имеют публично-правовую природу. Вместе с тем единого мнения в международном праве нет по поводу того, стоит ли выделять цифровые права в принципиально новое поколение прав или относить к личным и политическим правам или социально-экономические и культурные права человека.

Так как мы говорим о международном праве, то я буду рассматривать Цифровые права только для целей ВЭД. Прежде всего стоит отметить, что дорогу в трансграничное пространство Цифровым правам открыл закон от 11 марта 2024 года, который позволил использовать цифровые финансовые активы (ЦФА) для оплаты внешнеторговых контрактов. С 1 января 2025 г. заработали поправки, позволяющие банкам передавать идентификацию клиентов операторам выпуска ЦФА [1].

Российские и зарубежные контрагенты получили возможность использовать цифровые финансовые активы (ЦФА) для оплаты товаров, работ, услуг, передачи информации и результатов интеллектуальной деятельности, включая исключительные права на них. Аналогичное применение распространяется на утилитарные цифровые права (УЦП), представляющие собой право требования передачи вещи или исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности, выполнения работ или оказания услуг.

Операции по передаче УЦП или ЦФА в рамках внешнеторговых контрактов между резидентами и нерезидентами подлежат обязательному контролю в соответствии с Федеральным законом №115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма».

Банку России предоставлены полномочия по определению условий совершения отдельных валютных операций с ЦФА, а также установления запрета на их осуществление. Центральный банк вправе запрашивать информацию о конечных бенефициарах у эмитентов ЦФА или операторов выпуска.

На схеме ниже представлены виды цифровых прав в России и за рубежом, а также законодательные акты, которыми регулируется их существование.

Рисунок 1. Сравнительная характеристика цифровых прав: в РФ и за рубежом [2] — см. PDF статьи.

Блокчейн-технологии могут служить инструментом для решения многих вопросов по защите интеллектуальной собственности, обеспечивая доказательства новизны, авторства и управления правами, решать вопросы перевода денежных средств по всему миру, совершать различные операции сокращая время их проведения до нескольких минут (секунд).

В области товарных знаков блокчейн может обеспечить безопасное подтверждение первого и непрерывного использования, а также помочь в борьбе с контрафактом, отслеживая поставки товаров. Он может создать всеобъемлющее представление об использовании товарных знаков в разных юрисдикциях, оптимизируя международную регистрацию. Записи в блокчейне неизменяемы и прозрачны, что экономит время и средства. Интеграция национальных систем регистрации в один блокчейн-реестр изменит подход к охране товарных знаков, но требует решения политических и финансовых вопросов. Блокчейн также может использоваться для записи перехода прав на объекты промышленной собственности.

Наконец, сами блокчейн-технологии с закрытым исходным кодом могут быть защищены как ноу-хау, если соответствуют критериям неизвестности, коммерческой ценности и принятия мер для сохранения секретности.

Прежде всего речь идет о движении NFT через границу, а также возможность появления токенов отдельных проектов или структур (например, Русалсоin или Сберсоin) и использовании их в качестве инструмента международных расчетов.

Невзаимозаменяемость (Non-Fungible Token) предполагает, что их движение возможно внутри только одного блокчейна, либо между несколькими блокчейнами, объединенными шлюзами. И это можно рассматривать, как ограничения, с одной стороны. Ведь после того, как многие годы, корпорации, банки, государства стремились максимально централизовать все то, что можно централизовать, сейчас мы сталкиваемся с постепенной децентрализацией. С другой стороны, принятие перспективы децентрализации всего, и вся открывает новые пути решения существующих задач, а также подталкивает начать парадоксально размышлять и строить ошеломительные гипотезы.

Да, многие из существующих российских операторов информационных систем сейчас под санкциями и не годятся для выпуска, либо годятся, но для ограниченного количества стран (кто готов принимать токены выпущенные платформами, попавшими в SDN).

Отсюда, формируется необходимость правового анализа в сфере невзаимозаменяемых токенов (NFT) Невзаимозаменяемые токены (NFT) произвели революцию на цифровом рынке, трансформировав способы приобретения, продажи и торговли цифровыми активами. Они служат верификацией права собственности на уникальный контент, включая произведения искусства, музыкальные композиции, видеоматериалы и виртуальную недвижимость.

В свете возрастающей популярности NFT особое значение приобретает учет юридических аспектов осуществления сделок, особенно в юрисдикциях с развитой правовой системой, к числу которых относятся Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ).

ОАЭ активно продвигают технологии блокчейн и криптовалют, создавая благоприятные условия для инноваций. Однако при проведении операций с NFT необходимо учитывать ключевые правовые вопросы для обеспечения соответствия действующему законодательству.

Так, рассматривая страну, которая поощряет и воодушевляет использовать блокчейн технологии для развития торговли стоит обратить внимание на правовые аспекты NFT в ОАЭ:

1. Важность соблюдения законодательства:

- Транзакции с NFT (невзаимозаменяемыми токенами) в Объединённых Арабских Эмиратах (ОАЭ) подлежат строгим правовым нормам.

- Интеллектуальная собственность: Приобретение и продажа NFT, часто связанных с цифровым искусством, требуют тщательной проверки прав на контент. Для предотвращения нарушения авторских прав, товарных знаков и патентов, у продавца или покупателя должны быть надлежащие права на используемый контент.

Также важно отметить, что борьба с финансовыми преступлениями в ОАЭ регулируется жёсткими правилами AML (борьбы с отмыванием денег) и CTF (противодействия финансированию терроризма). Участники транзакций NFT обязаны соблюдать требования KYC (знай своего клиента) и отчётности, чтобы предотвратить незаконные операции.

Трансграничные операции: Трансграничные операции с NFT должны соответствовать как законам ОАЭ, так и международным нормам торговли.

Таким образом, равняясь на передовых, можно оценить те новые вызовы, с которыми столкнуться другие государства при развитии блокчейн технологий.

Централизованные органы власти могут столкнуться с затруднениями в контроле и регламентации деятельности децентрализованных субъектов, что обуславливает необходимость разработки эффективных механизмов правового регулирования этой сферы.

Кроме этого для международных расчетов используются:

- стейблкойны USDC и USDT, в нашей стране аналогичный продукт A7A5 (стейблкойн российского рубля) - Bitcoin и Ethereum.

Причем, расчеты в стейблкойнах, BTC и ETH имеют место во всех странах, но регулирования и даже легализация этих инструментов присутствует далеко не везде.

И вот тут нужно вернуться к Рисунку 1, чтобы осознать насколько по-разному мы смотрим на все эти инструменты. Но позиции разных стран надо сближать и регулировать, так как количество пользователей этих инструментов увеличивается, а регулирование отстает все больше.

Если говорить о создании некой Конвенции, то с учетом текущих реалий, сложно будет централизовать всех относительно одной Конвенции или дать ориентир для всех, как к этому всему вышеперечисленному относиться. И тогда можно говорить о Конвенциях, принятых в отдельных регионах или кластерах с учетом уровня локального развития и области применения.

Как вариан можно рассмотреть возможность применения принципов саморегулирования в криптосфере, сопоставляя их с уже существующими правовыми системами – lex mercatoria и lex informatica [3].

Lex mercatoria, представляющая собой свод торговых обычаев (квази-правовых норм), - «мягкое» международное торговое право, формируемое международными организациями и корпоративным сообществом, и часто признается государственными правовыми системами.

Несмотря на то, что lex mercatoria не является источником права по определению, государства могут санкционировать соответствующие правила, придав им силу санкционированного обычая торгового оборота, который уже считается источником права.

При этом, даже не будучи источником права, правила lex mercatoria могут регулировать договорные отношения при волеизъявлении участников, в соответствии с принципом диспозитивности гражданского права.

Применение lex mercatoria к трансграничным коммерческим отношениям часто осуществляется международными коммерческими арбитражными судами, которые рассматривают споры на основе несанкционированных государством принципов и правил регулирования коммерческих отношений.

Таким образом, lex cryptographia условно можно считать частью lex mercatoria в случаях, когда технология используется для реализации именно коммерческих отношений.

Для целей трансграничных операций, важно определить страны участники отношений и платформы, на которых будет происходить выпуск и вторичное обращение активов, проанализировать законодательство пар-троек- четверок стран, которые планируют взаимодействовать таким образом и подготовить технические задания для создания таких блокчейнов и шлюзов для них, а также документарную обвязку, соответствующую каждой стороне сделки.

Предстоящая децентрализация денежных и товарных потоков очевидно заставит нас задуматься не только об инструментах оплаты, но и о б основах основ. И тогда возможно в нашей жизни появится что-то еще, отражающее не только денежные эквиваленты валют, но и ценности каждой страны, откуда и куда летит платеж. Как я описывала выше для выпуска и последующего обращения могут служить не только цифровые образы игровых элементов (монет), произведений искусства или цифровые образы, основанные на good will крупных уважаемых компаний, но и российские творческие произведения и аутентичные ценности, которые вызывают восторг в отдельных зарубежных странах.

Это могут быть цифровые образы традиционных русских балетов, русских писателей или произведения изобразительного искусства, имеющие мировую известность, которые тоже могут быть обменяны или арендованы с пересечением границы, и значит и стать объектом международных отношений.

Я считаю, что кроме природных ресурсов, а также производства и торговли в стране есть еще ее уникальная культура. И очень хотелось бы, чтобы культура стала внутренней опорой страны и поддерживала страну на внешних рынках, повышая ее узнаваемость и популяризуя то, что действительно важно.