Международный опыт участия государства в корпоративных правоотношениях

На сегодняшний день сложно переоценить значение участия государства в корпоративных правоотношениях. Как указывает В. С. Тюрин, «государство, выступая в роли акционера или участника, может оказывать влияние на деятельность хозяйственных обществ, реализуя стратегические цели, обеспечивая контроль над ключевыми активами и поддерживая конкурентоспособность предприятий» [1]. Однако отечественное правовое регулирование в данной сфере не лишено недостатков, что актуализирует необходимость поиска оптимальных путей совершенствования законодательства. В данном аспекте актуализируется доктринальное исследование международного опыта, который мог бы быть успешно имплементирован в российское право.

Так, в различных странах роль государства в регулировании корпоративных отношений существенно зависит от различных факторов, в частности, от исторических, культурных и экономических особенностей.

Одной из ключевых функций государства в корпоративной сфере является создание правовой основы, обеспечивающие создание рамок реализации корпоративных отношений. В ряде стран регламентация данной сферы осуществляется систематизированным актом.

Международный опыт также показывает, что государство активно использует механизмы стимулирования корпоративной ответственности.

В рамках международных стандартов и соглашений, таких как ОЭСР или Группа разработки финансовой меры, государства внедряют требования по раскрытию информации, противодействию коррупции и отмыванию денег, а также по защите прав миноритарных акционеров.

Как указывает, М. В. Кирпичникова, «особенностью европейского подхода является повышенное внимание к социальной ответственности корпораций и устойчивому развитию. В частности, Директива ЕС о раскрытии информации в январе 2023 года, обязывает крупные компании предоставлять детальную информацию о воздействии на окружающую среду, общественные отношения, права человека и противодействие коррупции» [2].

Учитывая курс России на устойчивое развитие и растущий интерес к ESG-принципам, европейский опыт, в частности, Директива ЕС о раскрытии информации в области устойчивости (CSRD), может стать достаточно важным ориентиром для совершенствования российского законодательства.

Кроме того, международный опыт также показывает роль государства в содействии развитию инновационных технологий через поддержку различных инициатив (стартапов), создание специальных экономических зон. В этих случаях государство выступает активным участником, стимулируя развитие новых отраслей и внедрение ключевых цифровых технологий, что особенно актуально в век цифровой революции. Такой опыт особенно ярко проявляется в странах с высоким уровнем инновационного развития, таких как Израиль, Южная Корея и Сингапур, где государственные программы и участие в корпоративной сфере особенно явно прослеживается.

Помимо регулятивных механизмов государство может выступать непосредственным участником корпоративных правоотношений, а именно реализация функций происходит через создание и функционирование государственных корпораций. Государство достаточно часто участвует в корпоративных правоотношениях через прямую деятельность. Во многих странах государство является крупным акционером в стратегических компаниях, особенно в областях, важных для национальной безопасности (например, энергетика, транспорт). В свою очередь, это позволяет иметь контроль над ключевыми сферами. Например, в некоторых странах Восточной Европы существует практика участия государства в крупных предприятиях через государственные корпорации или дочерние компании.

Функции государственных корпораций варьируются в разных странах. В США они называются «crown corporation». Обычно такие корпорации – это формы собственности, похожие на акционерные общества, а не самостоятельные правовые формы [3]. В международном праве используются термины «частные и государственные корпорации», включая транснациональные, как указано в декларации ООН по борьбе с коррупцией.

На сегодняшний день показательным примером могут служить китайские государственные корпорации, участвовавшие в борьбе с коронавирусной инфекцией, выделившие около 86,5 миллиона долларов для провинции Хубэй [4]. Это демонстрирует активное вмешательство государства в чрезвычайных ситуациях.

Государственные корпорации существуют во многих странах и сферах экономики, таких как транспорт, промышленность, финансы, туризм, культура, сельское хозяйство и телекоммуникации. В США первая подобная корпорация была создана в 1933 году по инициативе Президента Франклина Рузвельта для стабилизации экономики и преодоления кризиса. В американской практике государственные корпорации – это организации, созданные Конгрессом, которые могут иметь либо государственную, либо смешанную форму собственности, и предполагают получение прибыли или предоставление общественно полезных услуг [5]. Государственные корпорации США характеризуются и наличием элементов частного предпринимательства в управлении.

В ряде случаев в Америке роль крупных корпораций достаточно существенна. В зарубежных исследованиях можно встретить позиции о том, что корпорации выполняют квазигосударственные функции. Корпорации предпринимают действия, которые традиционно осуществляются государственными органами. Корпорации предлагают лучшие или иные условия, чем правительство: например, лучший доступ к здравоохранению или другим благам [6].

В Канаде государственные корпорации называются «Crown Corporations», создаются федеральным парламентом или парламентами провинций. Их задача заключается в регулировании цен и распределение товаров и услуг, добыча ресурсов, развитие инфраструктуры, культуры и энергетики. Канадские государственные корпорации, такие как Почта Канады, Канадские железные дороги, а также банковские и страховые учреждения, работают на основе строгого государственного контроля. В большинстве случаев деятельность коммерческих и некоммерческих корпораций сочетается в рамках одной организации [7].

В Великобритании в 1980-х годах под руководством премьер-министра Маргарет Тэтчер начался процесс приватизации государственных предприятий. В это время правительство проводило осторожные торги и аукционы, при этом каждое решение рассматривалось парламентом, чтобы сохранить контроль за происходящим. Часто акции приватизированных компаний размещались среди работников или на льготных условиях. В Великобритании государственная корпорация – это предприятие, учрежденное парламентом и получающее более 50% доходов от реализации товаров или услуг. Правительство могло оставить за собой право блокировать изменения в уставе корпорации через институт «золотой акции», что позволяло сохранять контроль над стратегическими активами.

На сегодняшний день в Великобритании государственные организации – это так называемые quango или quasi non-governmental corporation, которые формально самостоятельные, но с ограниченным государственным влиянием и функциями управления.

Интересен опыт и Южной Кореи. Как указывают Е. В. Смирнова и М. А. Титов, «законодательно предусмотрено выделение двух видов государственной корпорации в Южной Корее: коммерческая – создаются в форме акционерного общества, акции которых котируются и продаются как на национальных биржах, так и на международной арене; некоммерческие – фонды (называемые банками развития), в которых собираются и накапливаются финансы, которые могут истрачиваться на поддержку деятельности государственных корпораций в сфере социальной полезности и общественных проектов» [8].

С учетом представленного анализа, можно отметить, что зарубежный опыт показывает различия в правовом статусе государственных корпораций. В частности, это выражается в организационно-правовой форме, в целях деятельности, особенностях функционирования и составе органов управления.

Таким образом, на сегодняшний день участие государства в корпоративных правоотношениях достаточно многоаспектно. Речь идет не только о регулятивных функциях, но и непосредственном участии. В данном контексте особый интерес вызывают государственные корпорации, специфика которых существенно разнится в зависимости от той или иной страны [9]. Однако проведенный анализ позволил выявить и определенные положительные аспекты, которые могли бы найти успешное применение в российской практике.

Так, предлагается имплементировать модель создания и управления государственных корпораций, аналогичную канадским Crown Corporations, с целью повышения эффективности и прозрачности государственного сектора. Для этого может быть разработан регулирующий законодательный акт, предусматривающий создание специализированных государственных предприятий с четкими целями, задачами и системами отчетности, а также механизмами контроля со стороны федеральных и региональных органов. Кроме того, предлагается взять во внимание европейский опыт, в частности, Директиву ЕС о раскрытии информации в области устойчивости и имплементировать в российскую практику. В частности, для этого предлагается урегулировать отчетность компаний в области устойчивого развития (например, через принятие самостоятельного Федерального закона). Представляется, что такая мера позволит комплексно урегулировать все аспекты, связанные с ESG-отчётностью, от определения субъектов и объектов регулирования до требований к содержанию и проверке отчётности. Такая отчетность должна включать следующие аспекты: информация о выбросах парниковых газов, потреблении энергии и ресурсов, управлении отходами, воздействии на биоразнообразие; информация об охране труда; сведения о структуре управления, вознаграждении руководства, противодействии коррупции, управлении рисками. В первую очередь предлагается обязать предоставлять такую отчетность крупные компании (публичные, с определённым оборотом и/или численностью сотрудников).

В комплексе совершенствование участия государства в корпоративных правоотношениях с учетом международного опыта позволит повысить эффективность функционирования и российских компаний.