Эволюция права на информацию: от инфраструктуры цифрового профиля к цифровому суверенитету личности

Введение

Цифровая трансформация государственного управления привела к формированию принципиально новой реальности, в которой каждый человек обладает множеством цифровых отображений – профилей в информационных системах органов власти и коммерческих организаций. Как отмечают Е.В. Виноградова, Т.А. Полякова и А.В. Минбалеев, «цифровое профилирование становится важнейшим фактором, обусловливающим персонализацию личности в общественной жизни» [1, с. 5].

Объективно возникает проблема укрепления позиций субъективного права, используя которое, правообладатель получает необходимые возможности обеспечивать свои персональные (личные) интересы в новых создавшихся условиях цифрового мира. Данный тезис подтверждают в своих исследованиях О.П. Колесников, Е.А. Суханов, И.П. Семченков и др., которые связывают субъективное право со свободой лица и её пределами, не только как вид поведения, но и меру свободы лица. [24; 25; 26]. Как следствие, в теории права, требуется серьёзная проработка подходов к пониманию субъективного права и его существа в принципиально новых условиях, что активизирует научную дискуссию по этому направлению.

Созданная в России инфраструктура – ЕСИА (единая система идентификации и аутентификации), портал Госуслуги, СМЭВ (система межведомственного электронного взаимодействия), платформа согласий – сформировали технологический базис для обмена верифицированными данными между государством, гражданами и бизнесом. При этом, социологические исследования фиксируют высокий уровень доверия к государственным цифровым сервисам (до 85%) [2].

Однако анализ официальных источников [10; 11] показывает, что созданная инфраструктура охватывает лишь начальные этапы работы с данными – их идентификацию и верифицированную передачу. За пределами публичного контроля остается ключевая стадия – аналитико-прогнозная обработка, где на основе переданных сведений формируются скоринговые оценки, рейтинги и риск-профили, определяющие социально-экономические перспективы личности. Правовой режим данного уровня практически отсутствует, что создает риски скрытой алгоритмической дискриминации. Поэтому, актуальность темы статьи не вызывает сомнений.

Теоретические основы права на информацию заложены исследователями М.А. Федотовым, И.Л. Бачило, П.У. Кузнецовым, В.Н. Лопатиным, А.В. Морозовым, М.М. Рассоловым, В.А. Копыловым [1].

Проблематика цифровой трансформации широко рассматривается в трудах Т.А. Поляковой, А.В. Минбалеевым, В.Б. Наумовым [2]. Вопросы цифрового доверия разработаны А.Г. Саниной, Е.М. Стыриным [3]. Современное фундамен- тальное определение цифрового профиля дано в работе Е.В. Виноградовой, Т.А. Поляковой, А.В. Минбалеева [4]. Концепция цифрового суверенитета личности развивается А.А. Тедеевым [5].

Значительный список исследователей показывает разработанность темы. Однако комплексного исследования, рассматривающего цифровой профиль личности (далее по тексту – ЦПЛ), сквозь призму структурированной модели и жизненного цикла, до настоящего времени не проводилось.

Цель статьи – теоретико-правовое обоснование перехода от понимания цифрового профиля как технологической инфраструктуры к его рассмотрению в контексте цифрового суверенитета личности и разработка концептуальной модели для анализа правовых проблем, возникающих при таком переходе.

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

1. Выявить и систематизировать существующие доктринальные подходы к определению ЦПЛ, определив их теоретико-правовые основания и границы применимости.

2. Разработать теоретическую модель ЦПЛ, раскрывающую его правовую природу, структуру и элементы.

3. Охарактеризовать правовой режим ЦПЛ в действующем законодательстве, выявив пробелы и коллизии в регулировании.

4. Укрепить правовое положение личности, усовершенствовав ее субъективное право на информацию.

5. Обосновать концепцию цифрового суверенитета личности как теоретико-правовую основу для совершенствования правового регулирования цифрового профиля.

Теоретико-правовая направленность исследования выражается в том, что цифровой профиль рассматривается не как технологический феномен, а как правовая категория, требующая определения ее правовой природы, места в системе объектов гражданских и информационных прав, а также разработки концептуальных основ правового регулирования возникающих при этом общественных отношений.

В ходе исследования применялись как общенаучные, так и специальные юридические методы познания. Использовались диалектический, формально-юридический, сравнительно-правовой методы, метод правового моделирования, системно-структурный анализ.

Глава 1. Цифровой профиль как правовая категория: достигнутый уровень и границы понимания Категория «цифровой профиль» начала формироваться в российском праве на рубеже 2010– 2020-х годов. В Концепции цифрового профиля – ЕСИА (2026) он определяется как совокупность цифровых записей о гражданине в информационных системах госорганов и организаций [7; 18].

Аналогичное определение закреплено в методических рекомендациях Минцифры [8].

Правовая основа функционирования системы «Цифровой профиль личности» законодательно ограничена и закреплена в Постановлениях Правительства РФ с 2013 г. по 2023 г. [15; 22; 23; 24].

Как обоснованно указывают Е.В. Виноградова, Т.А. Полякова и А.В. Минбалеев, данные определения не лишены недостатков, т.к. они не отражают целевого характера формирования данных и связывают профиль исключительно с госорганами, исключая коммерческий сектор [4, с. 8].

В научной литературе А.К. Жарова определяет и расширяет ЦПЛ как «многоуровневую сложную систему, формируемую анализом данных из всех информационных систем» [9, с. 58]. Важное значение при этом, имеет соотношение ЦПЛ со смежными категориями – социальным скорингом, единым регистром населения, единой биометрической системой и пр. [4, с. 9–13].

Проведенный анализ позволяет осознать проблемы субъективного права в определении персональных интересов правообладателя (личности) и определить ЦПЛ - как право, а не обязанность, в правовом смысле. И позволяет определить цифровой профиль как полноценно отражающий совокупность актуальных и достоверных данных о лице, формируемых в информационных системах органов власти, подведомственных и коммерческих организаций, взаимодействующих через технологические инструменты (СМЭВ, ЕСИА и др.) в целях предоставления этих данных с согласия субъекта третьим лицам.

Существенной характеристикой данной модели является ее инфраструктурно-транзакционный, фрагментарный и ограниченный характер.

Действующая инфраструктура ЦПЛ базируется на трех ключевых элементах:

1. ЕСИА – обеспечивает идентификацию и содержит достоверные сведения о гражданине [10, с. 4]; 2. Распределенная структура данных – данные не хранятся централизованно, а формируются по запросу в ведомственных реестрах через СМЭВ с использованием технологии витрин данных (DataMart – хранилище консолидированных данных из различных предметных областей, на основе которых возможно получение производных показателей, которые напрямую нигде не связаны и удаляются с окончанием запроса-сеанса); 3. Платформа коммерческих согласий – успешно протестированный сервис Минцифры и Центробанка, на базе портала Госуслуги, позволяет гражданину управлять выданными разрешениями на доступ к личным данным и обмениваться данными клиентов финансовых организаций через OpenAPI (технология быстрой и безопасной передачи данных, обеспечивающая интеграцию разных приложений и программ).

Анализ сценариев использования показывает, что платформа согласий работает в двух режимах: онлайн (через сайт, либо API-приложение) и офлайн (через QR-код, например, в отделении банка или медицинского учреждения) [11]. Перечень потребителей сведений постоянно расширяется: от банков и страховщиков до негосударственных пенсионных фондов (НПФ) и агентств по страхования вкладов (АСВ). Так, например, с 2024 года создана платформа коммерческих согласий (ПКС) на базе портала Госуслуги, на которой организации-потребители данных будут делиться информацией о клиентах через открытые API– приложения. Поэтапное внедрение обязательного использования открытых API на финансовом рынке планируется с 2026 года. В дальнейшем систему могут начать распространять на других поставщиков услуг по модели открытых данных с целью расширения рынка оборота данных, как базового ресурсного инфраструктурного и неотъемлемого элемента цифровой экономики.

Рынок оборота данных является одним из факторов развития современной экономики и входит в национальный проект «Экономика данных». [12; 20] В России, в 2024 году рынок оценивался в 433 млрд руб., а по итогам 2025 года рынок оборота данных может достичь 520 млрд руб. (среднегодовой темп роста около 20%). [13; 19]. Однако существующая инфраструктура имеет транзакционный характер, т.к. ее основная функция состоит в обеспечении передачи данных, а не контроле их последующей обработки. Получив верифицированные сведения, банк или иная организация обрабатывает их собственными алгоритмами, формируя производные выводы – скоринги, рейтинги, прогнозы. Именно эти выводы, а не исходные данные, определяют принимаемые решения. Правовой режим данной стадии – аналитико-прогнозной обработки – практически не урегулирован. С данным положением сходятся практически все исследователи данной тематики [2; 3; 5]. Правовая проблема для гражданина, в данном случае, может заключаться в отсутствии законодательно закрепленных гарантий реализации его правомочий в отношении собственных персональных данных и производной аналитико-прогнозной информации при их обработке потребителями данных, что влечет риск необоснованного ограничения его прав и законных интересов.

Глава 2. Многоуровневая модель цифрового профиля как инструмент системного анализа Раскрытие правовой природы ЦПЛ требует его представления не как единого массива данных, а как сложносоставного правового феномена. Такой подход позволяет дифференцировать правовое регулирование в зависимости от характера информации (идентифицирующая, функциональная, поведенческая, аналитическая) и обеспечить адекватную защиту прав субъекта на каждом из них. Автором предлагается выделить пять содержательных уровней цифрового профиля:

Уровень 1. Базовый идентификационный.

Представлен первичными данными, однозначно идентифицирующими личность: ФИО, дата рождения, паспортные данные, СНИЛС, ИНН, биометрия.

Уровень 2. Функционально-отраслевой (реестровый). В данный уровень включены также первичные сведения из ведомственных систем: налоги, доходы, образование, медицина, транспорт, судимость и прочее.

Уровень 3. Поведенческо-коммуникационный. Представляют первичные данные, которые генерируются активностью личности в цифровой среде, включая истории поиска (например - геолокации, комментарии, активность в социальных сетях, истории покупок и другие).

Уровень 4. Аналитико-прогнозный (уровень производных данных). Выделяются как результаты автоматизированной обработки исходных данных - скоринги, рейтинги, прогнозные модели, риск-профили и другие.

Уровень 5. Мета-регулятивный (уровень контроля). Данные о данных: журналы обращений, история согласий, настройки приватности, записи об изменениях и т.д.

Содержательные уровни не существуют изолированно, между ними могут и должны происходить взаимосвязи друг от друга, а вместе они взаимосвязаны в единую систему. Они представляют различные источники (природу) получения данных и обработки информации, составляющую цифровой профиль. Образованное соединение уровней, как конструкция, погружена в две функциональные среды – технологическую и среду аутентичности и верификации.

Среда аутентичности и верификации (криптослой доверия – внутренняя среда) обеспечивает подлинность и неизменность данных таких как - инфраструктура электронной подписи, системы проверки сертификатов, технологии распределенного реестра, криптографические методы защиты и др. Именно эта доверенная среда позволяет решать проблему дипфейков и иных фальсификаций.

Технологическая инфраструктура (внешняя среда) представлена совокупностью аппаратных, программных и телекоммуникационных средств: ЕСИА, СМЭВ, API-приложения, каналы связи, центры обработки данных (ЦОД) и прочее, что обеспечивает возможность приема, передачи и обработки данных.

Действующее правовое регулирование охватывает преимущественно уровни: базовый идентификационный, функционально-отраслевой и частично мета-уровень. Поведенческо-коммуникационный уровень регулируется фрагментарно (через пользовательские соглашения), а анали- тико-прогнозный уровень, очевидно, находится в «правовом вакууме».

Данная концептуальная модель успешно встраивается в теорию жизненного цикла ЦПЛ. Под жизненным циклом, в данном случае, понимается последовательность стадий, которые проходит цифровое отображение человека от момента формирования до его удаления из системы.

Следовательно, жизненный цикл может включать в себя следующие стадии:

1. Рождение (инициация). Первичное формирование профиля, верификация личности, создание базовых записей.

2. Накопление (развитие). Наполнение ЦПЛ данными из официальных и неофициальных источников (уровни 2 и 3).

3. Трансформация (использование и модификация). Изменение данных, статусов. Обработка данных алгоритмами, формирование производных выводов (уровень 4), принятие решений.

4. Хранение (архивация). Сохранение данных после завершения активного использования.

5. Удаление (забвение). Прекращение существования профиля (полное или частичное).

Каждая стадия требует специфических правовых гарантий. Наиболее проблемной, как полагает автор, является стадия трансформации, где исходные данные превращаются в решения, влияющие на права личности, но остаются непрозрачными для субъекта.

Показательным примером служит решение Суда Европейского Союза по делу SCHUFA (C-634/21), где суд признал, что кредитный скоринговый балл, рассчитанный алгоритмом и переданный банку, по сути, является автоматизированным решением, определяющим доступ гражданина к кредиту. При этом гражданин не имел возможности узнать, какие именно факторы повлияли на расчёт балла, поскольку бюро кредитных историй отказалось раскрыть логику алгоритма под предлогом коммерческой тайны [22].

Суд ЕС подчеркнул, что такое положение дел несовместимо с правом на прозрачность и эффективную защиту, закреплённым в GDPR.

В российской практике аналогичная проблема возникает при автоматизированном кредитном скоринге и отборе кандидатов на трудоустройство, где соискатель не подозревает, что решение принято алгоритмом на основе его цифровых следов. Как отмечает Е.А. Русскевич, в некоторых случаях цифровой профиль может стать предметом преступного посягательства — например, при создании фейкового аккаунта от имени лица или использовании его электронной подписи для мошенничества с недвижимостью [23]. Это подтверждает, что отсутствие правовых механизмов, обеспечивающих прозрачность алгоритмической обработки, контроль над аутентичностью цифрового отображения и право на объяснение принятых решений, создает зону правовой неопределенности и риски нарушения прав личности.

Глава 3. Единый портал цифровых профилей в парадигме «правового образа» цифрового суверенитета личности Действующая в настоящее время государственная инфраструктура цифрового профиля ориентирована на решение различных транзакционных задач и не охватывает стадии накопления поведенческих данных, трансформации в производные выводы, хранения и удаления.

Исходя из предложенной структуры, автором предложена концепция Единого портала цифровых профилей (ЕПЦП), призванного восполнить этот пробел. Полагаем, что именно благодаря этому предложению возможно говорить о регулировании механизмов функционирования института цифрового профилирования в обществе, в дальнейшем.

Условно, ЕПЦП представляет собой доверенную интеграционную платформу-агент, обеспечивающую личности единую точку доступа, контроля и управления всеми сферами ее цифрового отображения на протяжении полного жизненного цикла данных в защищенных средах, и выступающую ключевым институциональным механизмом реализации цифрового суверенитета личности в отношениях с государством и бизнесом.

Метафора «инкубатора-матрицы» описывает ЕПЦП как защищенную среду, в которой цифровой профиль проходит все стадии жизненного цикла в условиях прозрачности и подконтрольности субъекту.

На стадии рождения ЕПЦП обеспечивает технологически гарантированное присоединение к системе, первичную верификацию с использованием крипто-среды доверия. На стадии накопления – предоставляет гражданину целостную картину всех данных о нем. На стадии трансформации – фиксирует все акты использования данных и позволяет отслеживать логику алгоритмической обработки. На стадии хранения – гарантирует неизменность архивных данных. На стадии удаления – обеспечивает верифицируемое подтверждение факта удаления (криптографический сертификат).

Анализ выделенных позиций позволяет говорить о возможности человека самостоятельно и осознанно контролировать свои цифровые данные и определять условия их обработки, включая поведенческие данные и производные выводы [14], быть инициатором условий хранения, верифицируемого удаления, перехода от согласия на передачу к согласию на обработку. В своей совокупности эти правомочия образуют правовой образ информационного суверенитета личности — нового правового качества, которое позволяет рассматривать человека не как пассивный объект цифровой обработки, а как активного субъекта, определяющего судьбу своего цифрового отображения. Именно такой подход обеспечивает подлинную реализацию конституционного права человека на информацию (ст. 29 Конституции РФ) в условиях перехода от стадии цифровой трансформации к стадии построения цифрового государства.

Таким образом, ЕПЦП способен реализовать этот суверенитет через единый интерфейс доступа ко всем своим данным в подключенных системах института цифрового профилирования в обществе.

Вместе с тем, существует опасение, что концентрация данных в ЕПЦП создает риски тотального контроля, единой точки отказа, утечки и несанкционированных изменений (модификации) данных.

Минимизация этих рисков требует применения различных инструментов от распределенного хранения данных (блокчейн-технологии), криптографической защиты, независимого аудита и до судебного контроля.

Проведенный анализ позволяет сформулировать главный теоретический результат статьи:

обоснование смены парадигмы «доступа к информации» на парадигму «суверенитета над выводами», как право на объяснение и оспаривание алгоритмических решений.

Действующая парадигма «доступа к информации» характеризуется фокусом на исходных данных, согласием как основным инструментом для осуществления транзакции, транзакционным характером и статичностью представления данных. Как пример, она эффективна на базовом (1) и функционально-отраслевом уровнях (2), но не работает на поведенческо-коммуникационном (3) и аналитико-прогнозном уровнях (4).

Напротив, в обновленной, предлагаемой парадигме «суверенитета над выводами» предполагается учесть перенос фокуса с исходных данных на производные выводы, признание алгоритмической обработки объектом правового регулирования. А также право на распространение контроля на все стадии жизненного цикла ЦПЛ, институционализацию ответственности за алгоритмические решения и др. Новая парадигма требует внедрения механизмов прозрачности алгоритмов (регистрация, раскрытие логики, независимый аудит), контроля и оспаривания (право на объяснение, административная и судебная защита), ответственности за дискриминационные и непрозрачные алгоритмы, а также институциональные механизмы (создание института Уполномоченного по цифровым правам, экспертные советы, саморегулирование) и прочее.

Заключение

Зарождающаяся в настоящее время в России инфраструктура ЦПЛ представляет собой технологически развитую систему обмена верифицированными данными, успешно решающую задачи идентификации и транзакционной передачи информации.

Однако данная инфраструктура функционирует в рамках парадигмы «доступа к информации», которая охватывает лишь начальные стадии жизненного цикла цифрового профиля и оставляет за своими пределами ключевую стадию – аналитико-прогнозную обработку данных, где формируются производные выводы, определяющие социально-экономические перспективы личности и в большей степени осваиваемую бизнесом, создавая правовую незащищенность.

Выявленный разрыв требует смены парадигмы – перехода от «доступа к информации» к «суверенитету над выводами», предполагающему распространение контроля личности на все стадии жизненного цикла данных, обеспечение прозрачности алгоритмов, включая право на объяснение и оспаривание алгоритмических решений.

Разработанная теоретическая модель ЦПЛ определяет исчерпывающее определение, имеет пять взаимосвязанных уровней и две обеспечивающие среды, а концепция жизненного цикла создает аналитический инструментарий для системного анализа правовых проблем в новой парадигме.

С позиции правообладателя, ЕПЦП, при условии его проектирования в соответствии с принципами новой парадигмы, способен стать ключевым институтом реализации цифрового суверенитета личности, расширяет его правомочия в отношении цифрового профиля: от пассивного согласия на передачу данных — к активному управлению их накоплением, обработкой и удалением, а также к контролю за подлинностью цифрового отображения личности.

Направления дальнейших исследований могут быть ориентированы в сторону разработки конкретных правовых механизмов регистрации и аудита алгоритмов, стандартов объяснимости алгоритмических решений, процедур оспаривания, института Уполномоченного по цифровым правам, а также международно-правовое измерение проблемы.