Дипфейк как способ совершения преступлений

Дипфейки представляют собой технологию, использующую искусственный интеллект для создания высокореалистичного медиаконтента, включая видео и аудио, где лица и голоса людей могут быть имитированы с помощью глубоких нейронных сетей [7]. Это открывает новые возможности и в то же время создает значительные риски для безопасности граждан с низкой цифровой грамотностью.

Технология дипфейка возникла и использовалась первоначально для создания развлекательного контента, например, заменяя лица друзей на знаменитостей на фото или видео. Однако с течением времени использование этой технологии привело к появлению серьезных угроз, таких как манипуляция общественным мнением, распространение дезинформации и использование в мошенничестве и рядом других.

Легального понятия дипфейка в отечественном законодательстве нет, что приводит к возникновению некоторых сложностей в правоприменении. Однако в литературе выделяют следующее:

«Дипфейки — это преднамеренно искаженные аудио, видео или иные файлы с использованием технологии глубокого обучения (определение производное от словосочетания «deep learning» - глубокое обучение, «fake» - подделка), которые изображают вымышленное или ложное, что позволяет злоумышленникам использовать новый и сложный инструмент социальной инженерии» [1]. В настоящее время в России возможны две модели уголовной ответственности за использование дипфейков. Первая заключается в том, что распространение дипфейков следует признать уголовно-противоправным деянием и предусмотреть в Особенной части Уголовного кодекса РФ (Далее – УК РФ) отдельную статью за создание и распространение в средствах массовой информации, а также в информационно-телекоммуникационных сетях дипфейка без согласия изображенного лица, создавшее угрозу причинения вреда его жизни или здоровью, порочащее честь и достоинство другого лица или подрывающее его репутацию, либо создавшее угрозу массового нарушения общественного порядка и (или) общественной безопасности. Вторая модель сводится к тому, чтобы предусмотреть использование дипфейка при совершении преступления в качестве квалифицирующего признака в ряде составов преступлений, то есть сам дипфейк рассматривать как средство совершения различных преступлений, а его использование – в качестве способа выполнения общественно опасного деяния [2].

В сентябре 2024 года в Государственную Думу Российской Федерации был внесен законопроект, который добавляет дипфейк в качестве квалифицирующего признака в УК РФ [8]. Внесение законопроекта обусловлено увеличением количества судебных дел, связанных с использованием дипфейков. За последние четыре года, по данным исследовательского центра «Аналитика. Бизнес. Право» их количество выросло на 39%. Если в 2021 году таких дел было всего 112, то к 2024 году их число достигло 292. Однако, по мнению автора исследования актуальная статистика, вероятно, показывает лишь то количество дел, в которых прямо указывается использование этой технологии. Законодательное регулирование ИИ только формируется, поэтому многие суды не указывают в своих решениях дипфейк как способ совершения преступления т.е. квалифицируют без упоминания его роли, а также преступления могут оставаться невыявленными, что указывает на высокую латентность использования ИИ в противоправных целях [9].

Внесение изменений касается статей 128 1 «Клевета», 158 «Кража», 159 «Мошенничество», 159 6 «Мошенничество в сфере компьютерной информации», 163 «Вымогательство», 165 «Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием» Уголовного кодекса Российской Федерации. Депутат Государственной Думы Я.Е.Нилов и Сенатор Российской Федерации А.К.Пушков (инициаторы проекта) предлагают следующую формулировку квалифицирующего признака: совершенные с использованием изображения или голоса (в том числе фальсифицированных или искусственно созданных) потерпевшего или иного лица, либо их биометрических персональных данных [3].

Однако Комитет Государственной Думы по государственному строительству и законодательству в своём заключении указал, что используемая в законопроекте формулировка «фальсифицированные или искусственно созданные» является неопределенной и может привести к неоднозначному толкованию проектируемых положений. Кроме того, использование изображения или голоса потерпевшего или иного лица по существу является лишь средством (способом) совершения преступлений, направленных на незаконное получение чужого имущества, и само по себе не повышает степень общественной опасности таких преступлений [4].

Вывод о том, что использование изображения и голоса потерпевшего не повышает общественной опасности преступления, не соответствует действительности. Напротив, подобные материалы из-за сложности распознания сгенерированного контента обычным пользователем выступают инструментом для психологической манипуляции потерпевшего, эксплуатирующей страх жертвы перед оглаской и целенаправленно усугубляющей ее психоэмоциональное состояние.

Данные действия: а) ставят жертву в крайне уязвимое и зависимое положение; б) порождают длительный стресс и угрозу репутационному ущербу; в) непосредственно принуждают ее к принятию невыгодных решений. Таким образом, использование аудиовизуальной информации затрагивает не один объект, и, следовательно, уве- личивает общественную опасность содеянного.

Благодаря своей реалистичности дипфейк является мощнейшим инструментом для распространения заведомо ложных, порочащих честь и достоинство другого лица сведений. Однако существующая редакция статьи 1281 УК РФ не учитывает специфику распространения клеветы с использованием дипфейков. В частности, не определен порядок квалификации действий лиц, создавших дипфейк, и лиц, распространявших его. Представляется целесообразным дополнить законопроект [10] в части квалифицирующего признака: клевета, созданная и распространенная с применением изображения или голоса потерпевшего или иного лица фальсифицированных (и) или искусственно созданных при помощи технологий искусственного интеллекта с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет».

Следующий поименованный в законопроекте вид преступления, в состав которого предлагается включить дипфейк как квалифицирующий признак — «Мошенничество» (ст. 159 УК РФ). Это наиболее распространенный вид преступлений с использованием этой технологии. Злоумышленники создают видео или аудио, где имитируется голос и/или внешность доверенного лица (родственника, руководителя, коллеги, известной личности) с целью противоправного завладения денежными средствами. К примеру, в 2024 году певица Лариса Долина стала жертвой мошенников, которые сгенерировали видео с ее участием для получения кредита на 50 млн рублей. Сначала в одну из кредитных организаций поступил видеозвонок от человека, похожего на Ларису Долину.

Звонивший просил дать кредит под залог дома на реализацию концертного тура в 2025 году. Однако специалисты банка засомневались в том, что им звонила сама Лариса Долина, поэтому отказали в кредите. Затем аналогичный звонок поступил в другой банк, где не увидели никакого подвоха и выдали кредит. В итоге дом артистки попал в реестр залогового имущества [11]. Похожий инцидент в декабре 2023 г. произошел с концертным директором Александра Буйнова. В течение двух дней он полагал, что общается с артистом посредством переписки в Telegram, в т.ч.

путем получения коротких видео от него. Оказалось, что все было сфальсифицировано – с помощью дипфейка злоумышленник пытался похитить 10.000 долларов [12]. Случаи мошенничества с применением дипфейк-технологий, направленные против известных личностей, безусловно привлекают значительное внимание средств массовой информации и общественности, однако, основная масса подобных преступлений затрагивает рядовых граждан.

Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК РФ). Аналогично мошенничеству, но без непосредственного завладения имуществом (например, создание дипфейка для незаконного аннулирования долга, изменения условий договора).

Вымогательство (ст. 163 УК РФ). Дипфейки используются для создания компрометирующих материалов (видео с участием в незаконных действиях, оскорбительные или ложные заявления) с последующим шантажом жертвы и требованием денег или иных действий под угрозой распространения этих материалов. Реалистичность дипфейка делает угрозу распространения крайне убедительной и психологически давящей.

Автор полагает, что возможная сфера применения данной технологии, значительно шире представленной в законопроекте, и дипфейк может служить способом совершения и других преступлений. Например, они могут использоваться для создания фейковых обращений политиков, государственных служащих или общественных деятелей с призывами к насилию, экстремизму, незаконным действиям, распространению паники. Цель – дестабилизация обстановки, дискредитация власти, разжигание ненависти или вражды.

Такие противоправные деяния могут квалифицироваться по ст. 207.1 публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан, ст. 207.2 публичное распространение заведомо ложной общественно значимой информации, повлекшее тяжкие последствия, ст. 207.3 публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации, исполнении государственными органами Российской Федерации своих полномочий, оказании добровольческими формированиями, организациями или лицами содействия в выполнении задач, возложенных на Вооруженные Силы Российской Федерации или войска национальной гвардии Российской Федерации, а также ст. 280, 2801, 282 УК РФ). Реалистичность компрометирующих видео наделяет такие деяние наибольшей степенью общественной опасности.

Технология глубокого синтеза может быть также использована при совершении такого преступления как фальсификация доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности. Дипфейки потенциально могут быть использованы для создания поддельных аудио- или видеодоказательств с целью введения в заблуждение суда, следователя или дознавателя. В таких случаях современная редакция ст. 303 УК РФ позволяет надлежащим образом квалифицировать содеянное [5].

Данный перечень преступлений, при совершении которых может использоваться технология дипфейк, не является исчерпывающим. В связи с этим возникает вопрос о целесообразности разработки третьей модели уголовно-правового реагирования, предполагающей признание факта применения дипфейков отягчающим обстоятельством по аналогии с п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ (совер- шение преступления с использованием информационно-телекоммуникационных сетей). Введение пункта «к» в ст. 63 УК РФ было направлено на то, чтобы суды учитывали этот фактор при назначении наказания за любое преступление, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (ИТС), независимо от его основной квалификации. Это позволило правоприменительной практике быстро реагировать, не создавая для каждого вида «интернет-преступления» отдельной статьи или квалифицирующего признака.

Дипфейки, как и ИТС, не привязаны к одному конкретному составу преступления. Они могут быть инструментом для совершения широкого спектра деяний – от мошенничества и клеветы до вымогательства, фальсификации доказательств и подрыва конституционного строя. Введение отдельного пункта в ст. 63 УК РФ позволит быстрее квалифицировать любое преступление, где дипфейк не выступает основным способом совершения преступления, учитывая повышенную общественную опасность деяния. Например, изготовление дипфейк-видео, имитирующего съемку реального преступления, может преследовать цели шантажа, дискредитации лица или провокации беспорядков. В подобных случаях использование технологии искусственного интеллекта не только облегчает совершение деяния, но и многократно усиливает его деструктивный потенциал за счет убедительности подделки и скорости распространения в цифровой среде.

Параллельно с развитием законодательства в России, международное сообщество также обращает внимание на проблему регулирования дипфейков. Мировая практика показывает, что это явление растет в различных областях, включая разработки в сфере безопасности и прав человека, что делает необходимость международного сотрудничества в этой области особенно актуальной [13].

Следует отметить КНР, где впервые был введен прямой законодательный запрет на отдельные виды дипфейков. 25 ноября 2022 г. было опубликовано «Положение об администрировании информационных служб Интернета Deep Synthesis» [14]. Эти правила разработаны Администрацией киберпространства Китая (CAC) и направлены на борьбу с рисками цифровых подделок.

Документ, вступивший в силу с 10 января 2023 г., содержит требования к предоставлению услуг глубокого синтеза при создании изображений, видео, аудио и текстов [6]. Весь сгенерированный дипфейк-контент должен иметь метку (например, водяной знак или текстовое предупреждение), указывающую на использование ИИ. Сокрытие такой маркировки запрещено. Любое использование дипфейк-технологий для создания контента с изображением человека, включая лицо и голос, требует письменного согласия субъекта. Также запрещены дипфейки, которые угрожают национальной безопасности, общественным интересам или нарушают социалистические ценности (например, распространение ложной информации, клевета).

Регулирование дипфейков в Китайской народной республике создает правовые основания для уголовного преследования лиц, использующих эту технологию для совершения преступлений против личности, общества и государства.

Репутационный и психологический вред, а также угроза общественному порядку могут быть настолько значительными, что оправдывают выделение такого деяния в отдельный состав или существенное усиление наказания за существующие. Основная цель такого подхода - это предотвращение дезинформации и сохранение социальной стабильности.

В Российской правовой среде необходимо обсуждение легального определения термина «дипфейк» на законодательном уровне, что даст возможность разработать более четкие нормы и правила его использования в будущем. Учитывая успешное развитие данного вопроса в других странах, можно рассмотреть вопрос об интеграции новых зарубежных правовых механизмов в отечественную правовую среду.

В большинстве перечисленных случаев дипфейк не создает принципиально нового состава преступления, поэтому полагаем, что нет необходимости введения ранее неизвестного состава преступления. Он служит современным, высокотехнологичным способом совершения уже известных уголовному праву деяний, что поддерживается позицией, изложенной в законопроекте № 718538-8, о введении использования дипфейка как квалифицирующего признака в соответствующие статьи УК РФ. По мнению автора, исходя из неопределенного количества преступлений, где может применяться дипфейк, наиболее целесообразно включить его использование как обстоятельство, отягчающее наказание. Внедрение данного подхода позволит сформировать единые критерии оценки повышенной общественной опасности деяний, сопряженных с применением технологий глубокого синтеза, при квалификации деяний, гарантируя тем самым назначение наказания, соответствующего реальной степени причиняемого вреда.